Распространение различных видов платежных карточек приводит к тому, что все большее число предприятий предлагают своим служащим доступ к различным внутренним услугам через использование электронных средств платежа. Идентификация макроэкономического потребителя при анализе «закрытых» и «полуоткрытых» систем позволила показать, что эмитент электронных денег E не действует как банковский посредник, и поэтому операция «демонетизации» продукции (макроэкономическое потребление) осуществляется при посредничестве банка Bq.

Четвертая аномалия триполярных отношений возникает в системах, в которых часть зарплаты выплачивается электронными деньгами, выпущенными предприятием Е. Предполагает ли факт выплаты части зарплаты электронными деньгами (выпущенными E), что предприятие Е принимает участие в монетизации национальной продукции в качестве банковского посредника? Следует ли разрешить предприятию, занимающемуся производственной деятельностью, осуществлять банковскую деятельность?

С теоретической точки зрения, нет строгой несовместимости между банковской и производственной деятельностью. Один и тот же институт может осуществлять два вида деятельности, но при условии, что между ними нет наложения в плане финансового учета. На практике эти два вида деятельности объединяются в банках. Банки помимо непосредственно банковской деятельности предоставляют всевозможные посреднические услуги. Проблема состоит в том, чтобы соблюдать принципиальное условие — банковский учет должен быть отделен от учета производственной деятельности.

Современная денежная система неоднократно сталкивалась со случаями выплаты зарплаты предприятиями, которые являлись в то же время банковскими посредниками. Например, каждый банк выплачивает зарплату своим служащим — агенту А и др.— из брутто дохода, возникающего в результате его финансового посредничества и предоставления услуг.

Макроэкономическая логика такого платежа зарплаты требует ряда замечаний. Необходимо препятствовать тому, чтобы банк выплачивал зарплату своим служащим, выпуская собственные долговые обязательства. Если такая ситуация была бы возможна, банк находился бы в завидном положении: у него была бы возможность оплачивать свои долги, выпуская признание (в форме обязательства) своих же долгов. В таком случае производственная деятельность банка финансировалась бы на принципах, противоположных принципам, лежащим в основе современной денежной системы. С макроэкономической точки зрения, необходимо избегать, чтобы банковский учет строился в соответствии с представленным ниже принципом.

Таблица. Финансирование производственной деятельности банка: ошибочный принцип учета

Платеж зарплаты служащим банка Bq должен осуществляться согласно иному принципу.

Записи в данных Т-счетах могут казаться удивительными: как банк Bq может осуществлять платеж зарплаты в качестве контрагента собственного долга? Ответ прост. Поскольку должник указывается со звездочкой (Bq*), в действительности должником является не сам банк Bq, а его производственное подразделение («коммерческий отдел»). Так, «коммерческий отдел» банка становится дебитором по отношению к «банковскому отделу» Bq. Термин «отдел» указывает на необходимость существования в макроэкономическом смысле двух отличных систем учета: банковской деятельности Bq и коммерческой деятельности Bq*.

Платеж зарплаты служащим банка Bq предполагает наличие в банке самостоятельного коммерческого отдела Bq* и самостоятельного банковского отдела в соответствии с нижеследующими Т-счетами.

Соблюдая логику разделения двух функций, выполняемых банком Bq (производственного предприятия и банка в структурном смысле), он может приступить к возмещению средств по счетам только после макроэкономического сбыта, который осуществил Bq*. Банк Bq осуществляет посредничество между владельцем дохода А и «предприятием» Bq*. Выплата долга Bq* перед Bq происходит благодаря депозиту в банке Bq, который «предприятие» Bq* приобретает в ответ на продажу своих собственных услуг. Как мы увидим далее, логика структурного разделения между Bq и Bq* подходит и для случая, когда эмитентом электронных денег является предприятие E.

Предположим, что эмиссия электронных денег осуществляется производственным предприятием Е. В отличие от предшествующих случаев анализа, эмиссия осуществляется в операции платежа зарплаты служащим предприятия Е (владельцу дохода А). Точно так же как и в случае систем, рассмотренных в разделе 3.3, следует различать два случая анализа. В первом случае электронные деньга, выплачиваемые в форме зарплаты, позволяют покупать товары, произведенные только одним предприятием E. Во втором случае электронные деньги, выплачиваемые в форме зарплаты, позволяют покупать товары не только эмитента, но и товары, произведенные другими предприятиями, в частности предприятием Е2.

Одна из главных проблем, связанных с одноцелевыми картами, состоит в возможной эволюции их использования (от «закрытых» систем к «полуоткрытым», а затем от «полуоткрытых» систем к «открытым»), означал постепенное расширение сферы использования электронных денег, выпущенных в рамках подобных систем. Закономерно возникает вопрос: становятся ли средства на одноцелевых картах при расширении сферы их использования подобными наличным деньгам? Данную проблему обозначил М. Бернкопф: «Давайте предположим, что все фотокопировальные устройства в университетской библиотеке требуют использования предоплаченной карты, эмитированной университетом. Мы рассматривали бы такую карточную систему как «закрытую» систему. Что произошло бы, если торговые автоматы в университетской библиотеке стали бы принимать нашу фотокопировальную карту? Закрытая система стала бы немного более открытой… Что, если бы вскоре после этого торговые автоматы, рестораны и газетные киоски университетского городка с множеством учреждений стали бы принимать фотокопировальную карту в качестве средства платежа за товары и услуги? Являются ли в таком случае средства на фотокопировальной карте аналогом наличных денег? Бернкопф отвечает отрицательно. По его мнению, это еще не наличные деньги, потому что они не являются универсально принимаемыми.

В соответствии с традиционной интерпретацией в качестве денег предлагается рассматривать только такие средства платежа, которые являются повсеместно принимаемыми. Однако этот критерий не является удовлетворительным. В частности, критерий принимаемости не позволяет провести четкое аналитическое разграничение между «закрытыми» и «открытыми» системами. Таким образом, становится чрезвычайно трудно интерпретировать эволюцию от «закрытой» системы, в которой электронные деньги не имеют денежного значения, к «открытой» системе, в которой электронные деньги приобретают денежное значение.

Единственный отличительный критерий традиционного анализа, основывающийся на степени принимаемости электронных денег публикой, не способен четко идентифицировать присутствие или отсутствие банковского посредничества в каждом конкретном случае. Мы предлагаем использовать более четкий и объективный критерий — эмиссионный. Этот критерий, базирующийся на теоретических принципах сущностной денежной теории, позволяет провести четкое разграничение между разными системами электронных денег, а также определить присутствие или отсутствие банковского посредничества в каждом анализируемом случае.

Проблема, связанная с расширением сферы использования электронных денег, в действительности скрывает два разных вопроса. Первый вопрос — о природе электронных денег, когда их покупательная способность ограничена единственным товаром или группой товаров. Однако за этим вопросом скрывается другой. На самом деле отличительная характеристика таких «закрытых» систем, в которых производится эмиссия одноцелевых карт, не ограничивается тем фактом, что они позволяют осуществлять покупку только единственного товара/услуги. Эти карты характеризуются другим важным свойством — эмитент карты и предприятие, производящее товары или оказывающее услуги, к которым карта предоставляет доступ, являются одним и тем же лицом. Таким образом, второй вопрос — о природе электронных денег, когда предприятие-эмитент электронных денег и предприятие-продавец товарной продукции совпадают.

При анализе закрытых и полуоткрытых систем необходимо различать эти два вопроса, которые соответствуют двум различным типам аномалий трилолярности. То, что традиционный анализ электронных денег рассматривает как один аналитический случай, соответствует в действительности двум различным направлениям анализа.

Далее мы проанализируем вторую аномалию триполярных отношений, которая возникает, когда внешнее по отношению к банковской системе предприятие ELMI выпускает электронные деньги, позволяющие осуществлять покупки только ограниченного количества товаров (одноцелевые карты или карты ограниченного целевого использования). В первом анализируемом случае предприятие ELMI осуществляет эмиссию электронных денег, которые позволяют приобрести продукцию единственного предприятия Е1. Во втором анализируемом случае предприятие ELMI осуществляет выпуск электронных денег, которые позволяют приобрести продукцию группы предприятий E1.

Использование электронных денег ограничено товарами, произведенными одним предприятием

В этом подразделе мы анализируем системы электронных денег, в которых эмитентом выступает специализированный институт — ELMI, а использование электронных денег ограничено покупкой товаров, произведенных единственным предприятием — Е1. Этот случай подобен тому, который будет анализироваться ранее, так как в обоих случаях осуществляется анализ одноцелевых карт («закрытые» системы). Однако в отличие от последующего случая, где эмитент электронных денег и продавец товаров совпадают, в настоящем случае такого совпадения нет. Таким образом, электронные деньги являются пассивом ELMI, а не предприятия Е1.

Банк Bq монстизирует продукцию предприятий Е1 и Е2 в операции платежа зарплаты в пользу владельца дохода А. Агент А заряжает свои карты электронными деньгами, выпущенными институтом ELMI. Данная операция соответствует созданию депозита А у ELMI. Этот депозит предоставляет возможность покупки всей национальной продукции, в то время как электронные деньги, выпущенные в операции загрузки карты, обладают покупательной способностью, которая ограничена единственным товаром или группой товаров, произведенных предприятием Е1. Таким образом, можно констатировать присутствие асимметрии между покупательной способностью, предоставляемой депозитом, которая распространяется на всю совокупность национальной продукции, и покупательной способностью электронных денег, выпущенных ELMI, которая ограничена товаром/товарами, произведенными предприятием E1.

Этот случай дает повод для трех различных интерпретаций операции загрузки карты, каждая из которых по-разному определяет роль, играемую эмитентом ELMI, и объясняет природу выпущенных им электронных денег. В соответствии с этими интерпретациями эмитент ELMI является либо внешним институтом по отношению к национальной денежной системе (первая интерпретация), либо макроэкономическим потребителем товаров, проданных предприятием E1 (вторая интерпретация), либо банковским посредником в операции платежа между А и Е1 (третья интерпретация).

Согласно первой интерпретации, загрузка карты является операцией предоплаты агентом А товаров предприятия Е1. Согласно второй интерпретации, загрузка карты представляет собой покупку электронных денег за счет денежного депозита в банке Bq. В результате эмиссии электронных денег предприятие ELMI приобретает покупательную способность на национальную продукцию, в то время как владелец дохода приобретает электронные деньги, покупательная способность которых ограничена товарами, произведенными предприятием Е1. Это выражается в том, что ELMI становится макроэкономическим покупателем товаров, проданных Е1. Мы отвергаем первые две интерпретации и принимаем третью, которая рассматривает деятельность ELMI как банковское посредничество при покупке товарной продукции, осуществляемое между владельцем дохода А и предприятием Е1. Эта интерпретация демонстрирует, что не существует асимметрии между покупательной способностью электронных денег и депозита в Bq.

Первая интерпретация: банк Bq действует как посредник в операции предоплаты владельцем дохода А товаров, продаваемых предприятием Е1.

При поверхностном рассмотрении асимметрия между покупательными способностями сохраняется, что позволяет интерпретировать операцию загрузки карты как операцию предоплаты агентом А товаров, произведенных предприятием Е1, в которой банк Bq действует в качестве посредника. Первая интерпретация легко может быть опровергнута.

Балансовый итог Bq, представленный в таблице, показывает, что загрузка карты (опер. 1) не приводит к соответствующему уничтожению дохода. Просто имеет место создание депозита ELMI в Bq. Таким образом, не происходит макроэкономического сбыта продукции Е1, и, следовательно, загрузка карты не представляет собой операцию предоплаты.

Таблица. Банк Bq в качестве посредника в операции предоплаты (итог Bq) 

Вторая интерпретация: эмитент ELMI заменяет агента А в платеже за товары, продаваемые предприятием Е1. Согласно второй интерпретации, асимметрия в покупательных способностях будет возникать вследствие покупки одной формой денег другой денежной формы. Электронные деньги, обладающие ограниченной покупательной способностью, приобретаются за счет депозита в банке Bq во время операции загрузки карты. В рамках этой интерпретации выделяются три направления обмена, связанные с электронными деньгами, каждому из которых соответствует свой поток электронных денег.

Вначале электронные деньги приобретаются агентом А в обмен на депозит в банке Bq.

Далее электронные деньги, приобретенные агентом А, используются для покупки товаров, произведенных предприятием E1.

В результате осуществляется продажа электронных денег предприятием Е1 эмитенту ELMI.

На каком основании эмитент ELMI покупал бы электронные деньги у предприятия Е1? Напоминаем, что при эмиссии электронных денег в закрыто циркулирующих системах третий поток электронных денег является обязательной операцией: без этой операции (проверки и уничтожения электронных денег) платеж между агентом А и предприятием Е1 является недействительным. Вторая интерпретация позволяет сделать вывод, что использование электронных денег приводит к тому, что платеж предприятию Е1 совершает эмитент ELMI, а не агент А.

В результате использования электронных денег ELMI производит платеж предприятию Е1 вместо агента А. Эмитент ELMI становится должником агента А, который покупает товары у предприятия Е1 посредством уступки долгового требования на ELMI, возвращаемого эмитенту в результате платежа Е1. Согласно данной интерпретации, эмитент ELMI заменяет агента А в качестве макроэкономического потребителя дохода. Макроэкономическое потребление продукции будет иметь место в операции платежа предприятию Е1 депозита в Bq, приобретенного ранее ELMI за счет «продажи электронных денег» агенту А.

Таблица. ELMI в качестве макроэкономического потребителя (итог Bq)

Недостаточность второй интерпретации становится очевидной при рассуждении об электронных деньгах в терминах денежных потоков (платежа). Электронные деньги, выпущенные по просьбе владельца дохода А, не находятся в его окончательном владении. Они не передаются в первом потоке платежа от А к Е1. Так же как в случае традиционной интерпретации деятельности эмитента в «открытых» системах, данная интерпретация не позволяет показать истинную природу эмитента ELMI как посредника в платежах

Третья интерпретация загрузки карты: эмитент ELMI действует как посредник в платеже между агентом А и предприятием Е1.

Согласно логике нашего анализа, эмитент ELMI действует как посредник в платежах. Депозит, приобретенный ELMI в банке Bq, олицетворяет покупательную способность, которой эмитент не может распоряжаться по собственному усмотрению. ELMI не может использовать этот депозит с целью расходования. Этот депозит следует рассматривать в качестве перечисленного (сменившего держателя) от Bq к ELMI, но по-прежнему принадлежащего владельцу дохода А. Загрузка карты представляет собой операцию по созданию депозита владельцем дохода А у эмитента ELMI. Посредническая деятельность, осуществляемая ELMI, заканчивается переводом этого депозита предприятию E1. Таким образом, ELMI действует в качестве депозитного института и посредника в платежах при приобретении владельцем дохода А продукции предприятия E1.

Тот факт, что покупательная способность электронных денег ограничена товарами, произведенными единственным предприятием Е1, не изменяет природу деятельности эмитента. Как мы показали ранее, природа деятельности эмитента полностью проявляется, когда ELMI имеет доступ к централизованной клиринговой системе. Клиринг просто заменит операцию 2, указанную в Т-счетах ELMI.

Таким образом, покупательная способность электронных денег, выпущенных ELMI, может свободно распространяться на всю совокупность национальной продукции.

Использование электронных денег ограничено товарами группы предприятий

В данном случае внешний (по отношению к национальной банковской системе) институт ELMI управляет системой электронных денег, которые могут использоваться для покупки товаров либо у предприятия Е1, либо у Е2. Этот случай выступает продолжением предыдущего случая и является его простым расширением. Загружая свои карты, владелец дохода А ничего не покупает. Загрузка карты не гасит никакого долга, так как покупательские долги в отношениях двух институтов должны появиться лишь в будущем. Только в момент покупки товаров у одного или другого из институтов возникает покупательский долг, который тотчас же будет погашен благодаря платежу электронными деньгами. В данном случае эмитент по-прежнему действует как банковский посредник.

Однако существует закономерный вопрос: как объяснить, что денежная трансакция, осуществляемая эмитентом, действительна только внутри предприятий Е1 и Е2? Ответ прост. Дело в том, что депонируемая владельцем дохода А у ELMI сумма используется только для того, чтобы погашать покупательские долги перед предприятием Е1 или Е2. С этой точки зрения сумма является не предоплаченной, а зарезервированной (предназначенной). Предназначенная для погашения внутренних покупательских долгов в отношении группы предприятий, та же сумма не сможет использоваться второй раз для погашения других долгов по отношению к другим предприятиям. Поэтому система, даже если она денежная и является «полуоткрытой», по сути остается «закрытой».

Эмитенты карт, покупательная способность которых ограничена продукцией одного или нескольких предприятий, действуют в качестве денежных посредников. Если система характеризуется как «закрытая», то это просто означает, что сумма, депонируемая у эмитента (обладающая неограниченной покупательной способностью на национальный доход), предоставляется только для покупки определенного набора товаров у предприятий Е1 и Е2.

Карты, выпущенные в рамках протоколов с ограниченной покупательной способностью, рассматриваемые в разделе, являются просто частным случаем универсально используемых (принимаемых) карт. Расширение покупательной способности от одно-целевых карт к картам с ограниченным целевым использованием и далее к универсальным картам связано просто с расширением номенклатуры товаров, которые возможно приобрести посредством карты. В процессе расширения принимаемости этих карт не происходит изменений в природе деятельности эмитента.

Первая аномалия триполярных отношений возникает, когда эмитент не принимает участия в монетизации продукции. Следует различать два случая. В первом случае эмитент является банком (Be) и поэтому имеет доступ к системе централизованного клиринга. Во втором случае — эмитент является небанковским институтом (ELMI), специализирующимся на выпуске электронных денег. Такой эмитент может не рассматриваться в национальных денежных системах в качестве кредитного института и, следовательно, может не иметь доступа к централизованной клиринговой системе.

ELMI (electronic money institute) — институт, специализирующийся на эмиссии электронных денег в рамках различных эмиссионных протоколов. В отличие от Европейской Директивы по электронным деньгам, согласно которой институты эмитенты электронных денег в обязательном порядке являются кредитными институтами, в рамках данного раздела, мы сознательно не ограничиваем круг эмитентов.

Мы увидим, что природа деятельности, осуществляемая этими двумя типами эмитентов, является банковской. Поэтому желательно законодательно позволить институту ELMI осуществлять перевод денежных средств с использованием системы централизованного клиринга. Данный факт предполагает, что институт ELMI должен быть включен в национальную платежную систему на том же основании, что и банк-монетент (банк Bq).

Эмитент является банком, отличающимся от банка-монетента

Если банк Be, предлагающий услуги по эмиссии и возмещению электронных денег для владельцев дохода TR1 и TR2 (служащих предприятий Е1 и Е2 соответственно), отличается от банка Bq, осуществляющего монетизацию продукции, между банками Bq и Be должны быть установлены корреспондентские отношения и осуществлен перевод средств банком Bq банку Be. Таким образом, перевод средств между банками создает задолженность Be перед Bq. Эта операция не приводит к какому-либо удвоению депозитов, а представляет собой не более чем операцию по обычному перечислению средств. Эмиссия электронных денег, регистрируемая в эмиссионной базе данных банка Be, является чисто номинальной операцией: электронные деньги, выпущенные Be, не добавляются к депозитам в банке Bq, созданным в результате монетизации продукции.

Заключение по анализу эмиссии электронных денег банком Be эквивалентно заключению, полученному в ходе анализа общей модели эмиссии электронных денег в рамках закрыто циркулирующей системы (эмиссии электронных денег банком Bq). Эмиссия электронных денег представляет операцию банковского посредничества. Однако будет ли эмиссия электронных денег небанковским институтом, таким как ELMI, приводить к другим результатам?

Эмитент является институтом, специализирующимся на эмиссии электронных денег

Предположим, что эмитент электронных денег является небанковским институтом ELMI, специализирующимся на выпуске электронных денег, и что покупательная способность электронных денег, выпущенных в рамках «открытой» системы («open» system) на основе универсальных карт (general-purpose cards), распространяется на всю совокупность национальной продукции. Естественно, это предположение действует при условии, что продавцы располагают соответствующими техническими возможностями, необходимыми для широкого использования данного средства платежа (т. е. решены сетевые проблемы).

Владелец дохода TR1 обращается в банк с просьбой о выплате заработной платы в форме электронных денег (о загрузке своих карт электронной стоимостью). Банк Bq проводит перечисление денежных средств эмитенту ELMI, который выпускает электронные деньги в пользу владельца дохода TR1.

Поверхностный анализ мог бы привести к заключению, что электронные деньги, выпущенные ELMI, покупаются TR1 за счет депозита в банке Bq. Согласно такому заключению, эмитент ELMI приобретает депозит на свое имя в банке Bq, а агент TR1 — кредитную задолженность ELMI в форме электронных денег. Эта задолженность, выраженная долговым обязательством ELMI, используется агентом TR1 для покупки товаров на предприятии Е1. Таким образом, предприятие Е1 не будет иметь депозита у эмитента ELMI, но будет держать его долговое обязательство в форме электронных денег. При возвращении электронных денег ELMI последний (эмитент) отдаст распоряжение банку Bq совершить платеж со своего счета в пользу предприятия Е1. Данная интерпретация операции платежа может быть описана следующей схемой.

Т-счета иллюстрируют данную интерпретацию платежа электронными деньгами следующим образом.

Таблица. Текущая интерпретация платежа электронными деньгами Банк Bq

Подобная интерпретация платежа электронными деньгами, выпущенными ELMI, не является удовлетворительной, так как она не позволяет раскрыть природу деятельности эмитента ELMI как посредника в платежах. Поскольку предприятие Е1 выступает в нашей макроэкономической модели в качестве продавца товаров, мы должны рассмотреть две альтернативные интерпретации роли, играемой владельцем дохода TR1 и эмитентом ELMI, согласно тому, имеет или нет ELMI доступ к централизованной клиринговой системе.

Эмитент не имеет доступа к системе централизованного клиринга

Если эмитент ELMI не имеет доступа к централизованной клиринговой системе, то эмиссия электронных денег приводит к замене владельца дохода TR1 эмитентом ELMI в качестве макроэкономического потребителя продукции текущего периода.

Макроэкономический сбыт — процесс реализации товаров/услуг, в результате которого проявляется покупательная способность денег, т. е. происходит реальная уступка прав собственности на продукцию в обмен на деньги (т.е. производится окончательный платеж).

Так, в результате операции загрузки карты ELMI приобретает депозит в банке Bq. Агент TR1 становится владельцем долгового обязательства эмитента (ELMI): ELMI приобретает у владельца дохода TR1 депозит, который определяет право собственности на продукцию текущего периода и выпускает взамен долговое обязательство. Таким образом, институт ELMI становится макроэкономическим потребителем продукции текущего периода. Его долговое обязательство на депозит в банке Bq передается в ходе операции платежа El. Банк действует в качестве посредника в операции платежа института ELMI за продукцию предприятия Е1.

Платеж TR1 в пользу ELMI представляет собой передачу эмитенту права собственности (на макроэкономическом уровне) на продукцию текущего периода в обмен на долговое обязательство эмитента электронных денег. Это долговое обязательство не символизирует право собственности на продукцию будущих периодов (что указывало бы на ссуду со стороны агента TR1 эмитенту ELMI), но символизирует право собственности на продукцию текущего периода, обусловливающее микроэкономический сбыт.

Микроэкономический сбыт — процесс реализации товаров/услуг, в результате которого происходит физическая уступка продукции, не предусматривающая немедленного эквивалентного обмена на деньги (т.е. расчет осуществляется на кредитной основе).

Макроэкономический сбыт осуществляется институтом ELMI с использованием банка Bq. Затем посредством электронных денег ELMI сбывает товары истинному потребителю продукции текущего периода — агенту TR1. Таким образом, электронные деньги и агент TR1 находятся за рамками макроэкономического оборота. Поэтому эмиссия электронных денег не свидетельствует об удвоении исходного депозита владельца дохода TR1.

Эмиссия электронных денег и их последующая продажа приводят к уступке депозита Т1 в пользу ELMI в банке Bq. Депозит в Bq получен для ELMI бесплатно, так как его получение обусловлено продажей актива (электронных денег), который не приносит процентного дохода (является беспроцентным). Однако ELMI имеет долг по отношению к предъявителю электронных денег (сначала по отношению к TR1, затем по отношению к Е1). Поэтому эмитент ELMI в конечном счете будет вынужден вернуть депозит в банк Bq, который он приобрел в результате продажи электронных денег. Этот факт не зависит от большей или меньшей степени принимаемости электронных денег публикой, поскольку анализируемая нами система является системой универсально принимаемых карт, а связан с тем обстоятельством, что электронные деньги выпускаются в закрыто циркулирующей системе. Эмиссия электронных денег в закрыто циркулирующей системе характеризуется отсутствием их реального обращения.

Совершенно естественно, что эмитент ELMI будет предоставлять третьим лицам депозит, временно размещенный в Bq. Но даже в этом случае не будет иметь место удвоение депозита. В таблице показано, что депозит, держащийся ELMI, уже предоставлен Bq предприятию Е1.

Таблица. Предоставление кредита в электронных деньгах

Последний вопрос, на который следует ответить: является ли эмиссия электронных денег в операции кредитования инфляционной или нет? По нашему мнению, нет. Продукция предприятия Е1 монетизируется банком Bq в операции платежа зарплаты владельцу дохода TR1. Поскольку агент А не располагает доходом, ELMI предоставляет ему кредит в форме электронных денег. Однако на самом деле помимо эмиссии электронных денег без покрытия — операции, которая регистрируется в эмиссионной базе данных, агент А кредитуется за счет депозита у эмитента ELMI. Поэтому в эмиссионной базе данных в итоге ELMI агент А будет записан в обеих частях баланса. Таким образом, агент А не пользуется каким-либо чистым кредитом со стороны ELMI. Покупка товаров у предприятия Е1 (2) с использованием электронных денег заставляет ELMI обеспечивать финансирование кредита, который он предоставляет агенту А без обеспечения.

Эмитент имеет доступ к системе централизованного клиринга

Эмитент ELMI может полностью реализовать свою роль посредника в платежах, только если он имеет доступ к системе централизованного банковского клиринга. В данном случае эмиссия электронных денег приводит к замене банка Bq эмитентом ELMI при осуществлении банковского посредничества, определяющего сбыт продукции предприятия Е1. Операция загрузки карты является простой передачей денежных средств от банка Bq к эмитенту. Эмитент ELMI действует как посредник в платеже между агентом TR1 и предприятием Е1. Агент TR1 является макроэкономическим потребителем продукции, а не просто ее микроэкономическим получателем.

Когда ELMI имеет доступ к централизованной клиринговой системе, его деятельность по существу соответствует банковской деятельности Be, который получает от банка Bq депозит владельца дохода TR1. Представленные ниже Т-счета описывают деятельность банковского посредничества, осуществляемую эмитентом ELMI (имеющим доступ к системе централизованного клиринга) между владельцем дохода TR1 и предприятием Е1.

Таблица. Расходование дохода при посредничестве ELMI

Принимая во внимание, что монетизация продукции осуществляется банком Bq, а сбыт продукции имеет место благодаря посредничеству эмитента ELMI, последний выступает в позиции кредитора по отношению к банку Bq. Взаиморасчет между эмитентом ELMI и банком Bq может быть осуществлен благодаря вмешательству центрального банка. Однако подобное вмешательство не является строго обязательным. Взаимные позиции эмитента ELMI и банка Bq могут быть урегулированы без обращения к центральному банку или национальной клиринговой системе через систему корсчетов.

Вопрос о доступе к клиринговым и взаиморасчетным услугам института, предоставляющего посреднические услуги в платежах, является центральным вопросом для гарантирования эффективной деятельности платежной системы. Предшествующий анализ показывает, что доступность клиринговых услуг — это основной фактор, позволяющий эмитенту ELMI полностью раскрыть свою природу как посредника в платежах, а не только как макроэкономического потребителя продукции Е1. Но даже если ELMI не входит в состав банковских посредников и не может осуществлять централизованный клиринг, его деятельность имеет в значительной степени банковскую, а не производственную природу.

Даже когда ELMI не имеет доступа к централизованной клиринговой системе и действует в качестве макроэкономического потребителя продукции Е1, его истинная природа посредника в платежах не позволяет приравнять его к владельцу дохода. Свою роль в качестве макроэкономического потребителя продукции ELMI не выбирает самостоятельно. Именно характер деятельности владельца дохода TR1 обязывает его осуществлять потребление продукции предприятия Е1. Если для ELMI роль посредника в платежах является естественной, то роль макроэкономического потребителя продукции — нет.

Учитывая широкое развитие электронной коммерции и практику невмешательства центрального банка, можно заключить, что ELMI будет продолжать поддерживать кредиторскую задолженность перед банком Bq. Так как монетизация продукции будет происходить, скорее всего, через банки типа Bq (т. е. традиционные банки), а не через институты, которые специализируются на эмиссии электронных денег, то будет иметь место постоянный перевод денежных средств от ELMI к Bq, позволяющий предприятию Е1 возместить долги по отношению к банку Bq, связанные с монетизацией продукции.

В современной денежной теории вопросы об экономической природе электронных денег, функциях, выполняемых ими, и роли эмитентов в различных системах до сих пор остаются открытыми. Ранее мы показали, что эмиссия электронных денег в закрыто циркулирующей системе банковскими институтами, которые имеют доступ к системе централизованного клиринга, представляет собой операцию денежного посредничества со стороны эмитента.

Закрыто циркулирующая система электронных денег — это система, а которой не допускаются многократные переводы (или обращение) одной и той же денежной стоимости между агентами. Для осуществления окончательного расчета получатель электронных денег должен обязательно возвратить их эмитенту для проверки и уничтожения.

Как известно, банковское посредничество в платежах характеризуется отношениями между тремя сторонами: банком (банк Bq), покупателем (агент А) и продавцом (агент В). Банковский платеж также имеет три составляющие:

1.  депонирование денежной суммы на счете (агентом А в банке Bq);
2. перевод денег по банковским счетам двух агентов, обусловленный приобретением товаров/услуг;
3. получение денежной суммы со счета (агентом В в банке Bq).

Однако даже в рамках закрыто циркулирующих систем электронные деньги могут выпускаться с использованием различных эмиссионных моделей. В некоторых системах электронных денег банковское посредничество в платежах не осуществляется.

На основе анализа национальных закрыто циркулирующих систем электронных денег с разными типами аномалий от общей эмиссионной модели, используя инструментарий Т-счетов, мы попробуем определить природу электронных денег и роль эмитентов в каждой из исследуемых систем.

В рамках статей на сайте мы будем использовать широкую интерпретацию электронных денег, включающую в понятие электронных денег все системы электронных платежей, которые прибегают к эмиссии электронного скрипа, используемого в качестве средства платежа. Данная интерпретация электронных денег выходит за рамки определения, предлагаемого Банком международных расчетов и Европейской Директивой по электронным деньгам, и используется нами в целях расширения объекта исследования и углубления понимания природы новых систем электронных платежей.

Мы предлагаем классификацию систем электронных денег по типам аномалий от общей модели эмиссии электронных денег, представляющей собой триполярную (трехстороннюю) структуру для совершения денежных платежей. Основными типами аномалий являются следующие:

1. эмитент не принимает участия в монетизации продукции (Монетизация продукции — это операция, в результате которой кредитные деньги наделяются покупательной способностью, т е. происходит обеспечение произведенной продукции денежным эквивалентом. Физический продукт интегрируется в денежную форму в результате платежа зарплаты);
2. использование электронных денег ограничено группой товаров;
3. эмитент и предприятие, продающее товары, совпадают;
4. получатель электронных денег является служащим предприятия-эмитента;
5. счетная единица электронных денег отличается от национальной единицы.

Далее мы рассмотрим каждый тип аномалий и проанализируем основные особенности систем электронных денег. Последующий анализ позволит нам показать, какие системы электронных денег являются денежными, а какие — нет. Для каждого случая мы определим тип отношений, которые эмитент электронных денег поддерживает с денежной системой.

Несмотря на попытки унификации используемой терминологии, предпринимаемые в последние годы на международном уровне, за термином «электронные деньги» и системами на их основе по-прежнему скрывается чрезвычайно сложная типология. Типологическая сложность объясняется как разнообразием используемых информационных технологий для хранения и перевода денежной стоимости, так и особенностями природы, а также различиями в денежных и банковских свойствах, которые характеризуют деятельность финансовых институтов в этой сфере.

Эмиссия электронных денег в типичных закрыто циркулирующих системах (покупка требования на эмитента) представляет собой ссудную операцию, в результате которой эмитент получает ссуду от плательщика. В этих системах три потока электронного скрипа, лежащих в основе электронных денег, должны рассматривать я как единое целое. Только в этом случае они имеют денежное значение (представляют визуальное воплощение операции платежа). Объектом платежа в таких системах выступает денежная сумма, размещенная на счете у эмитента.

Таким образом, электронные деньги в закрыто циркулирующих системах не являются денежным активом и не могут обращаться. Они являются чисто номинальными, счетными деньгами, а их эмитенты выступают в качестве денежных посредников.

Неспособность регулирующих органов ясно определить природу электронных денег и характер деятельности их эмитентов является главной причиной многообразия и противоречивости подходов к их регулированию. Вопрос о природе («денежности») электронных денег часто связывают со степенью их принимаемости, а характер деятельности их эмитентов определяется посредством ревизии традиционных или введением новых определений («финансовый институт», «кредитный институт», «институт-эмитент электронных денег», «денежный отправитель»). Подобный подход, основанный на функциональной денежной теории, не позволяет ясно объяснить характер деятельности в сфере электронных денег и предложить эффективный режим их регулирования,

По всей видимости, продвижение вперед потребует пересмотра интерпретации денег. Речь идет о том, чтобы считать их не товаром, наделенным специфическими функциями, а требованием на товары, выпускаемым в соответствии с определенными эмиссионными протоколами. Анализ взаимосвязей различных эмиссионных систем, денежного обращения и товарного производства станет ключом к пониманию специфики электронных денег и разработке четкого режима их регулирования. Данная проблема имеет фундаментальный характер и выходит за рамки тематики электронных денег, но ее решение позволит создать новую денежную теорию, отвечающую реалиям информационной экономики.

В российском законодательстве отсутствует не только само понятие электронных денег, но и специальные нормы, регулирующие их эмиссию и обращение на территории Российской Федерации. В начале 2000-х годов Центральным банком России было принято решение, что до вступления в силу специальных законодательных норм электронные деньги будут рассматриваться как предоплаченные финансовые продукты (далее: предоплаченные карты).

В 1998 г. Центральный банк России дал определение предоплаченных финансовых продуктов, согласно которому они представляют собой «денежные обязательства организаций, заменяющие в процессе их обращения требования юридических и (или) физических лиц по оплате товаров или услуг и в том числе денежные обязательства, составленные в электронной форме». Целью этого определения явилось придание правового статуса предоплаченным финансовым продуктам в России, поэтому оно не дает экономической характеристики электронных денег.

В настоящее время Центральный банк России изучает возможность использования определений электронных денег и требований по регулированию деятельности в этой сфере содержащихся в Директивах Европейского парламента и рекомендациях Европейского центрального банка и Банка международных расчетов. Одной из попыток начать регулирование эмиссии и обращения предоплаченных карт на территории Российской Федерации стало принятие Центральным банком России Положения от 24 декабря 2004 г. N» 266-П «Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт», согласно которому «предоплаченная карта предназначена для совершения ее держателем операций, расчеты по которым осуществляются кредитной организацией — эмитентом от своего имени, и удостоверяет право требования держателя предоплаченной карты к кредитной организации — эмитенту по оплате товаров (работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности) или выдаче наличных денежных средств».

Эмиссия предоплаченных карт на территории Российской Федерации позволена лишь для физических лиц. Осуществлять эмиссию могут только кредитные организации. Это могут быть как банки, так и расчетные небанковские кредитные организации. В отличие от операций с использованием расчетных или кредитных карт, осуществляемых клиентом по банковскому счету, открытому на основании договора банковского счета (договор банковского вклада), при совершении операций физическим лицом с использованием предоплаченной карты договор банковского счета с физическим лицом не заключается.

Физическое лицо (клиент) может осуществлять с использованием предоплаченных карт следующие виды операций (за счет средств, внесенных для расчетов с использованием предоплаченной карты):

1. получение наличных денежных средств в иностранной валюте за пределами Российской Федерации;
2. оплату товаров (работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности) в валюте Российской Федерации на территории Российской Федерации, а также в иностранной валюте — за пределами территории Российской Федерации;
3. иные операции в валюте Российской Федерации или в иностранной валюте, в отношении которых законодательством Российской Федерации не установлен запрет (ограничение) на их совершение с соблюдением требований валютного законодательства Российской Федерации.

В целом регулирование предоплаченных финансовых продуктов (предоплаченных карт) в России не имеет специализированного характера, а основывается на общих нормативных актах, регулирующих банковскую деятельность.

В Республике Беларусь, единственной из стран бывшего Советского Союза, с 2001 г. существует специализированный законодательный документ, регулирующий выпуск, распространение, обращение и возмещение электронных денег. Согласно Постановлению Правления Национального банка Республики Беларусь от 26 июля 2002 г. № 151 «О минимальных требованиях к осуществлению эмиссии и проведению операций с использованием электронных денег» «электронные деньги представляют собой обязательства эмитента перед держателем в денежном выражении, хранящиеся в электронном виде на техническом устройстве». Электронные деньги признавались неперсонифицированными. Предусматривалось, что владелец электронных денег осуществляет их передачу другому лицу без участия эмитента. Эмитент не отслеживает каждую трансакцию, осуществленную с использованием электронных денег, и не ведет учет их движения. Предусматривалось, что эмитент принимает участие в операциях с использованием электронных денег только при их погашении у предъявителя

Последующее уточнение понятия «электронные деньги», а также требований к их выпуску, обращению и возмещению со стороны органов денежно-кредитного регулирования Беларуси было продиктовано необходимостью в создании более универсальной (технологически нейтральной) нормативной базы для регулирования деятельности в этой инновационной сфере. Согласно Постановлению Правления Национального банка Республики Беларусь от 26 ноября 2003 г. № 201 «Об утверждении Правил осуществления операций с электронными деньгами» «электронные деньги — это хранящиеся в электронном виде на программно-техническом устройстве единицы стоимости, принимаемые в качестве средства платежа при осуществлении расчетов и выражающие сумму обязательств эмитента перед держателем по погашению электронных денег».

Эмиссию электронных денег на территории Республики Беларусь осуществляют только банки. Максимально возможная сумма электронных денег, хранящихся на одном программно-техническом устройстве, не должна превышать в эквиваленте 200 евро по официальному курсу Национального банка на дату проведения эмиссии. Максимальная сумма одной операции, совершаемой при использовании электронных денег, также не должна превышать сумму, эквивалентную 200 евро.

Банк, осуществивший эмиссию, принимает на себя безусловное и безотзывное обязательство по погашению эмитированных им электронных денег держателям, предъявляющим электронные деньги к погашению. При эмиссии электронных денег отдельные лицевые счета банком-эмитентом держателям не открываются. Денежные средства, поступающие от держателей (агентов), учитываются на счете, открываемом на балансовом счете «Счета предоплаченных банковских пластиковых карточек». На денежные средства, учитываемые на этом счете, проценты не начисляются. В целом регулирование деятельности в сфере электронных денег в Республике Беларусь осуществляется на более развитой основе, чем в России. Оно учитывает ряд требований, содержащихся в европейской Директиве по электронным деньгам (2000/46/ЕС), предъявляемых к кредитным институтам, занимающимся эмиссией электронных денег.

В целом в развитых странах законодательное регулирование бизнеса электронных денег еще находится на начальной стадии.

В странах ЕС, Австралии и др. странах электронные деньги рассматривают как новое средство платежа, что обусловливает их стремление сделать регулирование деятельности в сфере электронных денег частью банковского регулирования. В настоящее время в странах ЕС и Австралии эмитенты электронных денег рассматриваются в качестве кредитных институтов, режим регулирования которых в связи с функциональной особенностью их деятельности менее жесток по сравнению с депозитными институтами.

В США, Канаде, Швейцарии и др. странах электронные деньги интерпретируются как новый тип денежных услуг, имеющий больше общего с дорожными чеками, денежными переводами и купонами лояльности, нежели с наличными деньгами. Недепозитные эмитенты электронных денег рассматриваются в качестве денежных отправителей, что предусматривает отличный от банковского, часто весьма либеральный режим регулирования их деятельности.

В Японии, Сингапуре, Тайване и др. странах эмитенты электронных денег рассматриваются в качестве депозитных институтов (за исключением отдельно регулируемых случаев), и их деятельность регулируется подобно другим депозитным институтам.

В таблице представлены общие характеристики регулирования деятельности в сфере электронных денег в развитых странах.

Таблица. Общий порядок регулирования деятельности в сфере электронных денег в развитых странах

С 1989 г. в Японии действует закон «О предоплаченной карте» (Prepaid Card Law). Непосредственным объектом его регулирования долгое время являлись лишь одноцелевые предоплаченные карты. Закон обязывает эмитентов таких карт депонировать денежные средства в объеме 50% от неиспользованных сумм, размещенных на находящихся в обращении картах. В конце 1990-х—начале 2000-х годов он стал применяться и по отношению к картам ограниченного целевого использования. Причина этого состояла не столько в функциональной схожести двух типов карт, сколько в отсутствии каких-либо других нормативных актов, непосредственно регулирующих бизнес в сфере электронных денег. Тем не менее действие закона по-прежнему не распространяется на электронные деньги в общепринятом смысле, а именно на карты с хранимой стоимостью многоцелевого использования на карточной и программной/сетевой основе. Таким образом, в Японии делается различие между одноцелевыми предоплаченными картами и многоцелевыми картами с хранимой стоимостью, что предусматривает их дифференцированное регулирование.

В октябре 1995 г. Министерство финансов, Банк Японии, Фуджи банк (Fuji Bank), Компания телеграфной и телефонной связи Японии (Nippon Telegraph and Telephone) и корпорация Фуджицу (Fujitsu Corporation) организовали Совет по внедрению электронных денег (Council for the Introduction of E-money) на японском рынке. Совет обсуждал широкий спектр вопросов, связанных с прогнозированием спроса на электронные деньги, предотвращением подделки электронных денег, препятствованием отмыванию денег в связи с быстрым развитием новых платежных технологий.

В мае 1996 г. Министерство финансов организовало Комитет по развитию финансовых функций (Committee for Activating Financial Functions), для того чтобы приступить к пересмотру регулирования в сфере предоплаченных карт, разрешив обратный перевод (возврат) денежных средств с карт на депозитные счета. Кроме того, предлагалось внести изменения в закон «О контроле за внешней торговлей и обменом» (Foreign Exchange and Foreign Trade Control Act), предусмотрев возможность осуществления трансграничных платежей электронными деньгами, а также облегчив процедуру получения лицензии на соответствующую деятельность.

В июле 1996 г. Исследовательский совет финансовой системы (Financial System Rescarch Council) и Комитет по внешнему обмену и другим операциям (Committee on Foreign Exchange and Other Transactions), которые являлись консультативными органами Министерства финансов, провели Совместную конференцию по электронным деньгам и электронным взаиморасчетам (Joint Conference on Electronic Money and Electronic Settlement) для изучения тенденций, связанных с развитием электронных денег. В ее рамках предусматривалось провести ревизию законодательства в сфере предоплаченных карт, а также внести изменения в закон «О принятии вклада, депозите и проценте» (Act Concerning Acceptance of Contribution, Deposit and Interest), а также рассмотреть комплекс вопросов, связанных с гарантированием конфиденциальности пользователей и предотвращением подделки электронных денег.

После многочисленных консультаций в рамках специальных комитетов и советов Министерство финансов и Банк Японии решили, что не следует спешить с новым законодательством. По их мнению, электронные деньги еще не скоро станут широко использоваться в японском обществе, где расчеты наличными деньгами доминировали на протяжении 1990-х годов. Тем не менее в 1997 г. Министерство финансов выступило с предложением ввести новый вид банковской лицензии, которая позволила бы эмитентам электронных денег участвовать в расчетном бизнесе, оставляя за банками монопольное право на участие в депозитно-ссудной деятельности. Тем самым предполагалось расширить возможности для входа в бизнес электронных денег для производственных предприятий, посреднических институтов и технологических компаний. В то же время лицензирование оставалось барьером для входа в бизнес электронных денег средних и малых предприятий.

В 1998 г. Рабочей группой по электронным деньгам и электронным платежным системам (Working Group on Electronic Money and Electronic Payment Systems) был подготовлен отчет, в котором были сформулированы два основных направления дальнейшего регулирования электронных денег в Японии:

1. поддержание конфиденциальности пользователей в трансакциях с использованием электронных денег (проблемы защиты потребителей);
2. обеспечение целостности (надежности) эмитентов электронных денег.

На протяжении 1998-2002 годов наблюдался рост интереса со стороны органов денежно-кредитного регулирования к проблемам регулирования электронных денег. В частности, в 1998 г. Банком Японии был создан форум по развитию электронных платежных технологий и их влиянию на денежную политику (Forum on the Development of Electronic Payment Technologies and Its Implications for Monetary Policy). В рамках данного форума электронные деньги определялись как «средство платежа в электронной форме, хранящее электронную стоимость (или право требования стоимости)». Анализ других официальных публикаций позволяет заключить, что электронные деньги (продукты с хранимой стоимостью) рассматриваются в Японии как «одна из новых форм банковского долга, которая может использоваться как средство платежа», т. е. электронные деньги рассматриваются в качестве «нового вида депозита».

По-прежнему идет спор, действительно ли круг эмитентов электронных денег должен быть ограничен только банками. По мнению ведущего экономиста международного департамента Банка Японии К. Ишида, «ответ на этот вопрос фактически зависит от экономической природы каждой системы электронных денег. Если она в значительной степени функционирует как банковская система (выполняет те же самые функции), вполне естественно, что ее провайдер должен рассматриваться как банк. Однако, когда экономические функции системы электронных денег в значительной степени отличаются от банковской деятельности (принятие депозитов и предоставление ссуд), провайдер такой системы не должен рассматриваться в качестве банка».

Таким образом, регулирование бизнеса в сфере электронных денег в Японии находится в стадии формирования. Можно ожидать, что оно будет развиваться на основе существующего режима регулирования депозитно-ссудной деятельности с учетом функциональной специфики электронных денег.

В США вопросы развития электронных денег также являются предметом активной дискуссии. Как и в ЕС, проблема состоит в том, чтобы определить, следует ли распространить на них общие правила, в частности вводить ли в отношении небанковских эмитентов электронных денег процедуру страхования средств, размещенных потребителями у эмитента, и требовать ли от эмитентов формирования обязательных резервов по привлеченным средствам.

В целом США стремятся избежать строгой регламентации деятельности в этой сфере и тем самым стимулировать инновации в ней. В 1996 г. контролер денежного обращения (Comptroller of the Currency) Э. Людвиг заявил, что модернизацию американской банковской и финансовой системы следует связывать не с реформой закона Гласса—Стигалла, а с развитием электронных средств платежа. (Закон Гласса — Стигалла запрещал коммерческим банкам заниматься размещением ценных бумаг и другими операциями по их управлению.)

Главная рекомендация Совета управляющих Федеральной резервной системой — не распространять на эмитентов электронных денег «Правило Е» (Regulation Е), устанавливающее порядок осуществления электронных трансфертов (Electronic Fund Transfers). По мнению ФРС, эмиссия электронных денег в США не должна ограничиваться кредитными институтами. В докладе Рабочей группы по электронной коммерции США, опубликованном в 1998 г., также выражалась поддержка идеи, что системы электронных денег не должны подвергаться жесткому регулированию.

В то же время Ведомство по предупреждению финансовых преступлений при Министерстве финансов США (Financial Crimes Enforcement Network) считало необходимым регламентировать деятельность в сфере электронных денег, чтобы противодействовать использованию анонимных электронных платежей в преступной деятельности. Оно предлагало применять по отношению к эмитентам электронных денег Правила против отмывания денег (Anti-money Laundering Regulations ) и требования закона «О банковской тайне» (Bank Secrecy Act). Правда, это предполагало уточнение определения финансового института таким образом, чтобы включить в него деятельность по оказанию денежных услуг (money service business).

Активно дискутируется вопрос об интерпретации средств, лежащих в основе электронных денег. Подход Федеральной корпорации по страхованию депозитов (ФКСД) отличается от подхода ФРС тем, что в качестве основы классификации различных типов электронных денег предлагается балансовый анализ фактического местонахождения денежных средств.

Первоначально ФКСД выделяла четыре типа систем электронных денег (карт с хранимой стоимостью): 1) банковскую резервную систему (Bank Primary-Reserve System); 2) банковскую клиентскую систему на основе счета (Bank Primary-Customer Account System); 3) банковскую посредническую систему (Bank Secondary-Advance System); 4) банковскую дистрибьютивную систему (Bank Secondary-Pre-Acquisition System). В первом и четвертом случаях средства, лежащие в основе эмиссии карт с хранимой стоимостью, не рассматривались в качестве депозитов, а во втором и третьем — трактовались в качестве депозитов, принадлежащих либо банку, либо третьей стороне — эмитенту карт. В настоящее время также выделяются: 5) система на основе счетов, консолидируемых спонсорскими компаниями (Accounts Funded by Sponsoring Companies); 6) система с пуллируемыми резервными счетами и индивидуальными подсчетами (Polled Reserve Accounts with Individual Sub-Accounts); 7) система на основе зарплатных платежных карт (Payroll Cards). Средства, лежащие в основе всех этих карт, предлагается рассматривать в качестве депозитов, за исключением случая, когда эмитентом карт является депозитный институт, который поддерживает совокупный резервный счет по эмиссии электронных денег, но не поддерживает подсчетов, в которых отражается задолженность перед отдельными держателями карт. Таким образом, раз фонды, лежащие в основе электронных денег, классифицируются как депозиты, то в отношении финансовых институтов, являющихся членами ФКСД, возможно страхование.

Главной особенностью США является наличие нескольких уровней регулирования электронных платежей.

Федеральная резервная система отвечает за безопасность и законность платежной системы, используя пруденциальный надзор за деятельностью банков и жесткие контрольные требования к участникам системы расчетных услуг ФРС («Fedwire»). Эти механизмы не касаются небанковских эмитентов электронных денег. По современному законодательству США карты с хранимой стоимостью, смарт-карты и электронные бумажники рассматриваются как долги их эмитента, а не депозиты, что позволяет небанковским организациям выпускать эти инструменты.

«Правило Е» призвано обеспечить защиту потребителей. «Правило Е» призвано обеспечить защиту потребителей. Согласно ему, «продукты с хранимой стоимостью содержат три атрибута:

1. карту иди другое устройство, которое в электронной форме хранит или обеспечивает доступ к указанному объему средств, выбранному держателем устройства и доступному для осуществления платежей другим лицам,
2. устройство является единственным средством доступа к денежным фондам;
3. эмитент не делает запись об объеме денежных средств (которое хранит или к которому обеспечивает доступ устройство) в форме счета на имя держателя (или в форме выданного кредита)».

Вступивший в силу после событий 11 сентября 2001 г. «Акт патриотов» (USA Patriot Act) требует, чтобы финансовые институты и карточные ассоциации идентифицировали и проверяли своих клиентов, не являются ли они террористами, не занимаются ли они деятельностью по отмыванию денег, а также оценивали риск, что клиенты могут использовать финансовые продукты для поддержки террористических организаций. Например, банки должны проверять клиентов, открывающих у них счет. Акт определяет счет как «формальное банковское или бизнес-отношение, установленное для обеспечения регулярных услуг». Правда, остается неясным, является ли приобретение электронных денег открытием счета согласно данному акту. Что если эмитент электронных денег не является банком? Должен ли он осуществлять процедуру идентификации/верификации своих клиентов? Запрещает ли акт выпуск анонимных видов электронных денег?

В 2003 г. в 45 штатах выпуск физических средств хранения стоимости являлся объектом регулирования (резервные требования, требования к размеру капитала, лицензирование и др.). Цель акта «Об унификации денежных услуг» (Uniform Money Services Act), предложенного Национальной конференцией специальных уполномоченных по унификации государственного законодательства (National Conference of Commissioners on Uniform State Laws), состоит в обеспечении однородной структуры регулирования бизнеса в сфере денежных услуг по всей стране. Под него подпадает деятельность небанковских финансовых институтов (non bank financial institutions — NBFIs) и недепозитных провайдеров платежных услуг (non depository providers of financial services — NDPs). Согласно акту, эмиссия электронных денег рассматривается как «денежная передача» (money transmission), подобная традиционным услугам по переводу денег (телеграфным переводам) или продаже платежных инструментов (дорожных чеков). Эмитенты электронных денег рассматриваются в качестве «денежных отправителей», т. е. подобно другим небанковским финансовым институтам, участвующим в платежном бизнесе.

Несмотря на то что в рамках закона «Об унификации денежных услуг» термины «хранимая стоимость» и «электронные деньги» формально определяются раздельно, данное различие обусловлено лишь направлениями использования денежной стоимости (в частности, более широкими возможностями ее использования в Интернете). Определение денег в рамках данного акта расширено, чтобы отразить тот факт, что «некоторые провайдеры платежных услуг используют форму стоимости, которая не является непосредственно выкупаемой в деньгах, но тем не менее служит в качестве средства обмена и является источником риска для потребителя в результате неплатежеспособности провайдера». В свою очередь денежная стоимость определяется как «средство обмена, либо выкупаемое, либо не выкупаемое в деньгах». Подобно наличным деньгам, денежная стоимость может передаваться (обращаться).

Термин «средство обмена» означает. что обмениваемая стоимость широко принята в сообществе, т.е. принимается по крайней мере более чем двумя сторонами, участвующими в обменных операциях. Поэтому «стоимости», выпущенные в рамках «закрытых» систем, исключены из данною регулирования.

Термин «денежная стоимость» определяется таким образом, чтобы исключить чистый бартер или системы, в которых стоимость используется либо для обмена с единственным эмитентом (или торговой точкой), либо в географически ограниченной зоне. Тем не менее определение денежной стоимости в некоторой степени остается гибким, чтобы позволить регулирующим органам иметь дело с находящимися в стадии становления формами денежной стоимости на одной и той же основе. Некоторые типы «хранимой стоимости» могли не быть средством обмена в момент своего внедрения, но впоследствии стать таковым. В этой связи некоторые штаты (например, Техас) требуют, чтобы эмитент удостоверений подарочных сертификатов, которые могут быть выплачены у множества эмитентов, получил соответствующую лицензию.

Широкая трактовка электронных денег в США покрывает различные схемы, не предусматривающие обязательного возмещения денежных средств. К ним могут относиться системы электронной лояльности (е-loyalty), призовых очков (e-bonus points), ваучеров (e-vouchers), вознаграждений (e-rewards), купонов (e-coupons), электронных миль (e-miles). Это системы ограничены по целевому использованию, территориальному охвату и составу участников, а потому не являются непосредственными заменителями наличных денег. К ним применяются те же мероприятия по безопасности и пруденциальному надзору, что и к выкупаемым формам стоимости.

Закон «06 унификации денежных услуг» предусматривает, что при осуществлении платежей в Интернете регулирующие органы также должны уточнять, в каком случае некоторый тип денежной стоимости становится широко принимаемым, чтобы рассматриваться в качестве средства обмена. Для систем платежа в Интернете, которые включают электронный скрип или стоимостные очки, регулирующим органам необходимо будет решить задачу, насколько широкое распространение они имеют, являются ли они выкупаемыми и могут ли они использоваться для покупки или приобретения широкого ассортимента продуктов и услуг. Акт не предусматривает обязательного выкупа электронных денег и даже рекомендует эмитентам отменить данные процедуры для локальных систем электронных денег. Допустимые источники инвестиций охватывают более широкий диапазон активов, нежели предусмотренный в Директиве ЕС по электронным деньгам. Данный акт также не предусматривает никаких специальных условий по защите потребителей.

Отсутствие текущей опасности со стороны систем электронных денег для национального денежного обращения, а также политика по либерализации финансовых услуг являются основными причинами того, почему Федеральное правительство США в настоящее время жестко не регулирует эмитентов электронных денег и передает вопросы регулирования и управления их деятельностью на уровень штатов.

В условиях достаточно либерального регулирования электронных денег на федеральном уровне соответствующая деятельность стала объектом регулирования на уровне штатов. Если провайдер платежных услуг предлагает разновидность электронных денег, связанных со счетом, то эта деятельность обычно относится к банковскому бизнесу. Например, когда университет штата Флорида выпустил смарт-карты с хранимой стоимостью, это было расценено властями штата как банковский бизнес.

Законы штатов о денежных отправителях нацелены на обеспечение безопасности и управляемости сферы таких услуг. Регламентированы два основных момента. Во-первых, существуют ограничения по использованию средств, полученных от клиента. Например, некоторые штаты требуют, чтобы все неиспользуемые фонды хранились в высоколиквидных активах. Во-вторых, контролируются отношения между лицензированным денежным отправителем и его дистрибьюторами. Например, некоторые штаты требуют, чтобы средства, переданные клиентом дистрибьютору, переводились бы денежному отправителю в течение определенного времени. Тем самым предусматриваются меры по защите средств потребителя.

В последние годы некоторые штаты начали включать «хранимую стоимость» (как разновидность электронных денег) в рамки существующих законов о денежных переводах. Например, штат Коннектикут определяет ее как форму электронного платежного инструмента, включая сюда и электронные дорожные чеки. Западная Вирджиния включила в определение денежного перевода «перевод средств через выпуск и продажу карт с хранимой стоимостью, которые предназначены для общего принятия и использования в коммерческих или потребительских трансакциях».

Некоторые штаты просто распространили деятельность своих традиционных законов о денежных переводах на эмитентов карт с хранимой стоимостью. Так, в Техасе для эмиссии карт с хранимой стоимостью в «открытой» системе небанковским эмитентам необходимо получить лицензию согласно закону «О продаже чеков в штате Техас». В соответствии с ним «карты с хранимой стоимостью, выпущенные небанковскими финансовыми институтами для использования в «открытых» системах (т. е. для покупки товаров и услуг, предлагаемых иными продавцами, чем эмитент карты), подчинены регулированию в рамках закона «О продаже чеков», раз небанковские эмитенты держат денежные средства третьих лиц. Потребители полагаются на небанковских эмитентов, полагая, что карта будет действительна в различных местах при покупке товаров и услуг».

В Орегоне закон «О продаже чеков» включает определение электронного инструмента «как карту или другой материальный объект, используемый для хранения информации, который является предоплаченным и для которого стоимость уменьшается с каждым последующим использованием». Данный термин исключает «карту или другой материальный объект, который выкупается эмитентом в его товарах и услугах»?

Новые законы по защите прав потребителей, вступившие в силу в штатах Калифорния, Коннектикут, Массачусетс, Нью-Гемпшир в период 2000—2003 гг., также оказывают непосредственное влияние на эмитентов электронных денег, регулируя выплату процентов по остаткам средств на картах, а также сроки их действия.

Итак, в США регулирование сосредоточено на отдельных платежных услугах, а не на банковских институтах. Налицо большое количество регулирующих и надзорных органов, а также широкий диапазон правил и законов, нередко узкоспециализированных. В отличие от европейских, американские органы регулирования склонны рассматривать электронные деньги просто как модифицированные средства платежа, соответственно распространяя на них уже существующие режимы регулирования. Учитывая то, что различные виды электронных денег характеризуются своим набором потребительских свойств и рисков, можно ожидать, что будет происходить дальнейшая дифференциация регулирования в данной сфере.

Органы денежно-кредитного регулирования Европейского союза изначально занимали весьма осторожную позицию по отношению к электронным деньгам. Европейский центральный банк и Европейский парламент всегда подчеркивали необходимость подвергать эмитентов минимальному, но ясному и строгому регулированию, гарантирующему техническую и финансовую безопасность, защиту потребителей, а также совместимость различных технических и экономических систем. Однако конкретные позиции ЕЦБ и ЕП по поводу регулирования электронных денег различались.

В 1994 г. Европейский валютный институт (впоследствии Европейский центральный банк) опубликовал первый официальный отчет по электронным деньгам, в котором предусматривалось, что выпуск таких денег должен быть позволен только банкам.

В данном отчете определение кредитного института соответствовало определению, содержащемуся в статье 1 первой банковской координационной Директивы (Директивы 77/780/ EEC): «Кредитный институт — это учреждение, деятельность которого состоит в приеме депозитов или других подлежащих выплате фондов от публики и предоставление кредитов по своим собственным счетам».

В 1998 г. ЕЦБ предусмотрел возможность введения обязательных резервных требований по отношению к их эмитентам, а также настаивал на введении обязанности эмитента возмещать электронные деньги в наличных деньгах или банковских депозитах (по номиналу) по просьбе предъявителя. Следовательно, фонды, лежащие в основе электронных денег, эмитент должен был инвестировать только в строго определенные виды активов. Со своей стороны, Европейская комиссия допускала выпуск электронных денег небанковскими институтами и даже упрощенный порядок регулирования их деятельности. ЕК также считала, что следует предусмотреть возможность предоставления кредитов в электронных деньгах. Правда. ЕЦБ оспаривал такой подход.

По ряду вопросов мнения ЕК и ЕЦБ совпадали. Так, ими подчеркивалась необходимость гарантировать совместимость различных национальных систем электронных денег, номинированных в евро. Развитие платежей электронными деньгами рассматривалось как один из факторов успеха введения единой европейской валюты. В этой связи Комитет ЕС по экономике и социальному развитию указывал на необходимость открыть доступ эмитентам электронных денег к централизованным клиринговым системам.

В июне 1998 г. появилась первая версия Директивы Европейского парламента и совета по надзору и регулированию деятельности в сфере электронных денег (далее — Директива по электронным деньгам). Согласно ей, к эмитентам электронных денег должны были применяться только некоторые меры банковского регулирования. В частности, ЕК считала необходимым применять в данном случае банковские Директивы 77/780/ЕЕС и 89/646/ЕЕС, также 91/308/ЕЕС (против отмывания денег) и 92/30/ЕЕС (о контроле кредитных учреждений).

Весьма остро стоял вопрос о том, каким учреждениям должен быть позволен выпуск электронных денег. В этом отношении позиция Европейского союза, первоначально очень жесткая, изменилась на более осторожную и сблизилась с подходом США, направленным на стимулирование конкуренции между эмитентами. В конечном итоге ЕЦБ стал допускать включение эмитентов электронных денег в разряд кредитных институтов и соответственно возможность эмиссии электронных денег кредитными институтами (согласно их новому определению).

Пересмотр понятия кредитного института в рамках ЕС не предполагал введения серьезных ограничений на эмиссию электронных денег, от нее отлучались только производственные предприятия. Правда, ЕС исходил не столько из необходимости поддержания конкуренции между эмитентами, которая стимулировала бы развитие инноваций в области средств платежа, сколько из трудности установления четких границ сферы банковского посредничества.

Трудность в определении наличия или отсутствия банковского посредничества связана с различием, проводимым между традиционными кредитными институтами — депозитными институтами и новыми кредитными институтами — эмитентами электронных денег. Предложение Директивы, которое давало разумное разъяснение относительно этой новой формы кредитного учреждения, являлось полностью замкнутым: «Институт электронных денег должен означать предприятие (или любое другое юридическое лицо), отличное от кредитного института, как он определен в статье 1(1)(а) Директивы совета 77/780/ЕЕС, которое выпускает средство платежа в форме электронных денег».

Возникают два вопроса: что представляет собой эмитент электронных денег (electronic money institute — ELMI) и что такое кредитный институт (credit institute — СI)? Так, если ELMI принадлежит к CI (т. е. является банком), то CI превращается в CI* (т. е. включает как CI, так и ELMI). В то же время ELMI определяется в качестве института, принадлежащего к CI* но не являющегося CI.

Проблема определения присутствия или отсутствия банковского посредничества наиболее очевидна в случае «закрытых» систем электронных денег (одноцелевых карт) или «полуоткрытых» систем (карт с ограниченным целевым использованием). Если очевидно, что эмитенты одноцелевых карт не действуют в качестве банковских институтов, то в случае карт с ограниченным целевым использованием вопрос остается открытым. Относительно данного вопроса ЕЦБ заявил, что с формальной точки зрения будет желательно ограничивать эмиссию карт с ограниченным целевым использованием кредитными институтами.

Отсутствие ясного и однозначного определения банковской деятельности приводит к тому, что регулирующие органы должны занимать отдельную позицию «для каждого случая». При этом критерии, которые диктуют степень необходимого регулирования для различных эмитентов, учитывают привлеченные суммы (и, таким образом, вероятные риски, которым может быть подвергнута платежная система).

В основе регламентаций, предложенных Европейским союзом, лежат различия между эмитентами электронных денег: эмитентами CI, эмитентами ELMI, эмитентами, законодательно не разрешенными (не ELMI), и эмитентами не ELMI, которые управляют системами, не подвергнутыми регулированию, вследствие отсутствия четких методологических критериев для проведения различий между разными типами институтов. Основная идея, заложенная в рекомендациях, проста: подвергать банковскому регулированию любого эмитента, который действует в качестве банковского посредника, и не подвергать банковскому регулированию эмитентов, которые не действуют в качестве банковских посредников. Очевидно, что фундаментальная проблема по-прежнему состоит в отсутствии ясного теоретического определения банковской деятельности.

Заключительная версия Директивы по электронным деньгам (2000/46/ ЕС) содержит следующее определение: «Электронные деньги являются денежной стоимостью, представленной требованием на эмитента, которая:

1. хранится на электронном устройстве;
2. выпускается по получении средств эмитентом в размере не менее внесенной в качестве предоплаты денежной суммы;
3. принимается в качестве средства платежа иными учреждениями, нежели эмитент».

Деятельность эмитентов электронных денег помимо их эмиссии ограничена следующими операциями:

1. предоставлением тесно связанных финансовых и нефинансовых услуг, таких как администрирование электронных денег (распространение и учет), а также выпуск и администрирование других платежных средств, за исключением тех, которые основаны на той или иной форме кредита;
2. сохранением информации на электронных носителях, поступивших от других предприятий или общественных институтов. Эмитенты электронных денег не должны иметь паев в других предприятиях, за исключением тех, деятельность которых также связана с выпуском или распространением электронных денег.

Среди основных мер по регулированию деятельности в сфере электронных денег можно отметить следующие.

1. Минимальные требования к объему первоначального капитала эмитента электронных денег составляют 1 млн евро. Эмитенты должны постоянно иметь собственные средства в объеме, равном или превышающем на два процента размер текущих обязательств (или среднюю величину общих финансовых обязательств за шесть последних месяцев) по эмиссии электронных денег.
2. Эмитенты электронных денег должны инвестировать средства в размере, не меньшем, чем их финансовые обязательства, связанные с эмиссией электронных денег, в активы, которые либо характеризуются нулевым риском и высокой степенью ликвидности (наличные деньги, правительственные обязательства и обязательства центральных банков зоны А. обязательства органов ЕС, обязательства, гарантированные федеральными правительствами или центральными банками зоны А, и др.), либо в текущие депозиты, хранящиеся в кредитных институтах зоны А, в соответствии с Директивой 2000/12/ЕС, либо другие высоколиквидные долговые инструменты, отвечающие требованиям статьи 2(12) Директивы 93/6/ЕЕС.
3. Не менее двух раз в год эмитенты электронных денег должны сообщать контрольным органам информацию об объеме собственного капитала, объеме финансовых обязательств по эмиссии электронных денег, а также информацию об активах, в которые осуществляются инвестиции.
4. Эмитенты должны обеспечивать возмещение электронных денег по требованию держателя в форме наличных денег или депозитного перевода на банковский счет без каких-либо процентных платежей, за исключением платы за перевод.
5. Эмитентам также рекомендовано устанавливать максимальное значение стоимости, хранимой в электронном кошельке, минимальный срок действия электронных денег и сроки их возмещения.

Директива ЕС исключает из системы регулирования те виды электронных денег, когда эмитируемое обязательство не является полноценным средством обмена, т. е. принимается только на ограниченном количестве предприятий или в рамках закрытых финансовых отношений, например в маркетинговых или дистрибьютивных схемах.

Европейская комиссия планирует выпустить в конце 2005 г. Директиву, регламентирующую также следующие вопросы:

1. меры по защите держателей электронных денег, включая схемы гарантирования;
2. требования к размеру капитала эмитентов электронных денег;
3. возможность отказа от права требования возмещения электронных денег;
4. необходимость разрешить выплачивать процентные платежи по денежным средствам, полученным в обмен на электронные деньги.

К настоящему времени большинство стран-участниц ЕС воплотили Директиву ЕС по электронным деньгам в своем локальном законодательстве. Остались лишь несущественные различия:

• в Австрии и Ирландии ограничен максимальный объем электронных денег, который можно хранить на электронном носителе (2000 и 5000 евро соответственно). Скорее всего, это сделано для того, чтобы зафиксировать именно платежную функцию электронных денег;
• в Великобритании предусматривается возможность выпуска электронных денег с дисконтом, что призвано стимулировать более широкое их использование в расчетах;
• в Германии электронные деньги трактуются как «денежная стоимость, хранимая на электронном информационном носителе в форме требования на эмитента, которая принимается третьими лицами в качестве средства платежа, не будучи законным (обязательным к приему) платежным средством (legal tender)»;
• в Нидерландах используется более широкое определение: «денежная стоимость на электронном устройстве»;
• в Швеции электронные деньги определяются как «денежная стоимость, представленная обязательством эмитента, которая без наличия индивидуального счета сохраняется на электронном устройстве и которая одобрена в качестве средства платежа иными получателями, нежели эмитент»;
• в Финляндии речь идет о «сумме денег на электронном устройстве, находящемся в распоряжении потребителя».

При определении эмитентов электронных денег в национальном законодательстве стран ЕС можно выделить два существующих подхода. Согласно первому подходу. «эмитенты электронных денег определяются как разновидность кредитных институтов» (Австрия, Германия, Голландия, Испания, Португалия. Франция). Согласно второму подходу, «эмитенты электронных денег определяются как институты (организации), которые выпускают средства платежа в форме электронных денег и имеют на это соответствующую лицензию» (Ирландия, Дания, Швеция, Великобритания).

Основные различия между двумя подходами возникают вследствие национальных особенностей регулирования банковской деятельности и бизнеса в сфере денежных услуг. Так, если в одной стране платежный продукт, выпущенный финансовым институтом, юридически не классифицируется как электронные деньги, в результате к нему применяется облегченное регулирование. В другой стране тот же самый продукт может рассматриваться как депозит, что обусловливает применение более жесткого порядка регулирования в отношении его эмитента. В этой связи Директиву 2000/46/ЕС можно рассматривать как шаг по гармонизации и унификации регулирования эмиссионной деятельности в сфере электронных денег в странах-членах.

Таким образом, в Европе регулирование электронных денег стало интегральной частью банковского регулирования. Избранная стратегия отражает европейскую традицию значительного государственного контроля системы денежных расчетов, которая распространена и на электронные деньги.